Loading ...Не худо добавить: «неэффектный» Дмитрий Иванович Чижов, прапорщик кронштадтской артиллерии, вошел в военный кружок «Народной воли», «парадоксами» не отличался, делал, что должно.
Что ж до Сергея Петровича… Короленко краток и точен, схвачено существенное: и градус дегаевского самолюбия (никто не ожидал признания неправоты), и градус дегаевского честолюбия (Гарибальди!), и градус крена с борта на борт (то либеральная умеренность, то революционная пылкость).
В зыбких рассуждениях его сестры Маклецовой, опубликованных журналом «Былое», есть и такое: наша, мол, семья не влияла на молодого Дегаева, влияла среда военная.
В той же главе короленковской «Истории моего современника» дан рельефный штрих именно военной среды: брезгливое презрение к жандармскому ведомству, к доносительству. И пример приведен. Одну паршивую овцу потребовал к себе старик генерал и мрачно процедил: «Я вызвал вас, чтобы посмотреть на офицера, который решается променять честный артиллерийский мундир на мундир шпиона». Кстати сказать, в подобном же случае знаменитый Скобелев побагровел: «Не говорите мне о нем. Храбрый офицер и так кончить!» Дегаев начинал храбро.
В Секретном архиве, этой персоналии революционеров, уже в январе 1879 года появились «Агентурные и памятные записки III Отделения о знакомствах и связях слушателя Михайловской академии поручика Дегаева и об обыске, произведенном у него в связи с забастовкой на Невской бумагопрядильне».
Да, начинал храбро. За неблагонадежность его из академии вышибли. Примкнув к «Народной воле», Дегаев вышел в отставку штабс-капитаном и не только безотказно, но и толково выполнял поручения организации: был посредником между Исполнительным комитетом и Центральным студенческим кружком, участвовал в опасном и тяжком сооружении минной галереи (ее вели из полуподвала дома Менгдена на Малой Садовой — по этой улице царь ездил в манеж), состоял в Центральном военном кружке народовольцев.
Дегаев учился в кадетском корпусе, потом в артиллерийском училище, успевал хорошо, шел из первых. Офицером получил назначение в Кронштадт.
Ссыльный студент Короленко, будущий писатель, служил в ту пору чертежником в кронштадтских минных классах. Вечерами на Посадской, в комнате Короленко, собиралась молодая мундирная публика.
«Самой яркой фигурой этого кружка,— рассказывает Владимир Галактионович,— был, несомненно, Дегаев. Маленький ростом, широкоплечий, с тонким станом, очень подвижной и нервный, он был склонен к парадоксам и легко загорался. Гораздо менее эффектна была фигура Чижова. Большой, несколько неуклюжий, с плохой военной выправкой, он был не блестящ, но искренен и серьезен. С Дегаевым он был приятель, но у них постоянно происходили идейные столкновения. Чижов был назначен ротным командиром и сразу наткнулся на целую сеть хозяйственных злоупотреблений.
Смотрите также: